СКАЗКА О ПАРИКМАХЕРШЕ

Сам не понимаю, почему я счастлив. Лежу, руки за голову, улыбаюсь. Ночь, луна подглядывает. Но ничего такого она не увидит. Опоздала! А рядом со мной спит… парикмахерша. Не поверили? А зря! Потому что это правда. Понятия не имею, почему я вам должен что-то доказывать. Да я – далеко не последний человек в этой стране! – и парикмахерша из полуподвальной парикмахерской с претенциозным названием «Шарм». А что тут такого? Ведь я, повторюсь, счастлив. Да-да-да-да!
А началось все каким-то недавним днем. Мне неожиданно назначили очень важную встречу. Зеркальце в автомобиле совсем не чудо. В общем, оно мне показало далеко не привлекательную рожу. Увидев вывеску парикмахерской, решив, что хуже не будет, я затормозил. Первое, что увидел, войдя… Нет, не догадаетесь ни за что. Потому что первое, что я увидел, была попа. Да-да, попа нагнувшейся женщины, которая что-то искала в своем шкафчике. И это было великолепно. Я – пошляк. Я, про себя, конечно, люблю давать название женским попам. Так вот эта была изумительной. Кресло рядом было свободно, и я сел. Женщина обернулась. О, и на была очень хороша. Лет тридцать пять, спокойная, теплая такая красота… И улыбка. Лучшая в мире!
— Что будем делать? – спросила она.
— О, у Вас трудная задача! Нужно сделать из меня красавца.
Я ждал, что она согласится, рассмеявшись, с трудностью задачи, но она просто ответила:
— Запросто!
Я не знаю, что она со мной делала, все думал о своем, но, когда в итоге глянул в зеркало, обомлел. Таким значительным, умным, полным достоинства и… — не поверите! – во, нашел нужное слово – пригожим – я себя не видел никогда!
— Как вам это удалось? – только и спросил.
Рассмеялась. И смех у нее особенный был…
Я протянул ей крупную купюру, поблагодарил, отказался от сдачи. Она поблагодарила в ответ.
Как ни странно, деловая встреча закончилась быстро. Часам к шести. Я оказался свободен. Ну, никаких больше дел! Странно, правда? Я тоже удивился, сел за руль и поехал себе, куда глаза глядят. Каким-то образом очутился я рядом с давешней парикмахерской. Вернее, ехал мимо. И увидел ее, парикмахершу. Наверное, смена закончилась. На плече сумочка, в руке пакет, наверное, тяжелый. Нет, точно тяжелый, я же видел. Поэтому и затормозил рядом:
— Карета подана!
Она села в машину. Спокойно так. Будто привыкла, что ей «карету» к выходу с работы подают. Я тогда чего-то разозлился. И только потом, много поздней понял, что эта «карета», это приглашение были приключением в однообразии жизни.
— Куда едем? – погодя спросила она.
— Ко мне! – нагло ответил я. А она промолчала.
Дома я распустив хвост, показывал ей жилье и гордость свою – небольшую картинную галерею с работами художников одесского авангарда. Тридцать отборных работ. Я заливался соловьем, а она слушала внимательно, иногда поправляя меня. Спокойно так, неназойливо. Я, если честно, в фамилиях слегка путался, произносил неверно. Но не подумайте, что картины для меня были просто вложением денег. Нет! Я их любил! Только те работы, в которые влюблялся сразу и, как оказалось, навсегда, попадали в эту комнату. Егоров, Марковский, Хрущ, Лопатников…
Представляете, она их знала!
— Откуда? – спросил я.
— Грековка…
Для тех, кто не знает, Грековка – это наше, довольно знаменитое художественное училище.
Мы поужинали, а потом легли спать. И все было замечательно!
Наутро, еще не открыв глаза, я подумал, что сейчас встану и сам – сам! – сварю ей кофе. Но ее рядом не оказалось. Она была в кухне и готовила этот самый кофе. Ну, не чудо ли!
За завтраком я все думал, думал, что вот пришла совсем незнакомая женщина, спокойно легла со мной в постель, приготовила завтрак… Я к такому не то, что не привык. Не было в моей жизни такого! А женщины были, и они стоили денег.
Уже перед уходом замялся, хотел, было, полезть за бумажником. Но она меня опередила.
— Ах да, — сказала и полезла в сумочку. – все было великолепно. Вот, возьми! – и она протянула ту самую крупную купюру, которую я дал ей в парикмахерской. Но в глазах ее стояли слезы.
— Ты что, — взмолился – я только хотел узнать, когда за тобой заехать вечером?
— К шести… — ответила и спрятала купюру. А потом улыбнулась. А улыбка у нее… Впрочем, я об этом уже писал.
День второй, третий…
— Нет! Такого не может быть! – думал я. И искал, искал, хоть какой-то подвох. Но его не было. Мы просто были вместе, не задавая друг другу вопросов.
В выходной я решил свозить ее за город, на природу, а потом в какой-то удачный ресторанчик…
— Я сегодня не могу! – сказала.
— Отчего же? – спросил и тут же подумал: — Начинается!
Но все оказалось проще. Ей нужно было к дочке. Тоже за город, но совсем -совсем за город. Там жили ее родители, а девочка с ними.
— Отлично! – обрадовался я. – Совместим! И за город попадем. И ребенка навестишь.
— Ты шутишь?
— Нет…
И мы поехали.
Пятилетняя девочка встретила меня неприветливо. Она даже не захотела ко мне подойти знакомиться. Ходила, опасливо, хмурилась, готова была вот-вот заплакать. И вдруг спросила:
— Ты мой новый папа?
— Нет! – ответил, — Я твой новый друг!
— А кто это – друг?
— Это неплохой человек, который играет с тобой, покупает подарки и возит на машине гулять и смотреть на разные красивые места.
— А такие други бывают?
— Конечно. Вот же я перед тобой!
Тогда она подошла ко мне, прижалась к ноге и сообщила:
— Я хочу на руки, а потом мяч!
— Как не стыдно попрошайничать! – забеспокоилась ее мама.
— Видишь, — сказал я, взяв ребенка на руки, — не дают нам поговорить, подслушивают… Давай пойдем отсюда вместе, куда глаза глядят и спокойно поговорим.
И мы пошли к дальней, предальней скамеечке и поговорили. Девочка рассказала мне, что ни за что не хочет папу, потому что папа пьяный, ругается и дерется.
— Но мы его прогнали совсем!
Девочка не хотела отпускать нового друга. Я обещал ей, что приеду в следующие выходные и не один, а с мамой, мячом, куклой и чем-то очень вкусным.
По дороге обратно она вдруг попросила остановить машину. Я повиновался. А она обняла меня и… заплакала:
— Спасибо, спасибо тебе! Я давно не видела дочку такой счастливой!
— Брось! Что ты! – ответил. И тут же, без перерыва: — Пойдешь за меня замуж?
И как у меня это вырвалось? Ведь еще секунду назад и не догадывался, что это произнесу. И понятия не имел, что стану так волноваться, ожидая ответа.
— Так я же уже и так с тобой…- ответила она.
Сам не понимаю, почему я счастлив. Лежу, руки за голову, улыбаюсь, чего-то. Ночь, луна подглядывает. Но ничего такого она не увидит. Опоздала! А рядом со мной спит… парикмахерша.
Спит моя жена, моя любимая, моя дорогая. И дочь наша спит. Она, наконец, поняла, что папа – это хорошее слово. И папа у нее хороший, а главное еще и друг.
Оцените статью